Category: 18+

Category was added automatically. Read all entries about "18+".

Разнообразие структуры порнографического содержания.

Содержание порнографии (а точнее, успешной порнографии) должно отражать то, что я называю структурой пользовательского желания. Порнография может функционировать эротически (то есть выступать средством сексуального возбуждения) только в той мере, в которой она достигает такого отражения. Желание пользователя, в свою очередь, структурируется психологией его или ее индивидуальной сексуальности (например, гетеросексуальной или гомосексуальной) и определяется выбором сексуального объекта (как правило, мужчины или женщины) и склонностью к тем или иным поведенческим особенностям (от «нормального» сношения до множества более экзотических практик, известных scientia sexualis). Природа полового влечения и, следовательно, вкус к порнографии у разных людей не одинаковы, поэтому то, что одному обидно и противно, другого эротически стимулирует.
Порнография становится средством отражения и артикуляции этих желаний, когда их проявляют сексуальные сообщества с финансовыми и культурными ресурсами, необходимыми для образования легального или черного рынка и занятия субсектора порносферы. Так, в условиях руководства патриархата, преобладавшего со времен «изобретения» порнографии, порно стремилось отражать структуры мужского гетеросексуального желания, включая, конечно, и те, что принимают женоненавистнические формы. И наоборот, порнография, способная отразить сексуальности гомосексуалистов, подавлялась почти на всем протяжении последних полутора веков и появлялась разве что в виде сделанных частным образом недозволенных снимков, кинопленок или книг, незаконно циркулировавших в небольших, тщательно охраняющих себя сообществах. Легальная «эротика» для геев и лесбиянок ограничивалась сильно закодированными неоткровенными образами, которые можно встретить в журналах о физической культуре. Порно для женщин традиционной ориентации и вовсе практически не существовало до 1980-х годов.
Частое упоминание изнасилования, оскорбления и жестокого обращения с женщинами в названиях порнофильмов, демонстрировавшихся в типичных «взрослых» кинотеатрах Великобритании 1970-х годов, подтолкнуло возникшую в те годы феминистскую критику порно. Небольшие, но, без сомнения, прибыльные ниши современной порносферы занимают такие продюсеры, как американцы Макс Хардкор и Род Блэк, специализирующиеся на образах вербально и физически униженных и оскорбленных женщин'.

Девушки

Девушки


Collapse )

Что такой порно-шик.

Для начала вспомним, что ярлык «порно-шик» не нов. Впервые он был использован в начале 70-х для описания удивительного кассового успеха «Глубокой глотки» [Deep Throat], «За зеленой дверью» и других полнометражных жестко-порнографических фильмов, вышедших в это время в США. В те годы Хью Хефнер каждый месяц продавал по 7 миллионов копий своего журнала Playboy, а стоять в очереди за билетами на «Глубокую глотку» или на «Дьявола в мисс Джонс» [The Devil in Miss Jones] считалось «шикарным». На протяжении короткого периода между сексуальной революцией и выдвижением антипорнографических лобби позже в том же десятилетии потребление порнографии считалось не постыдной одержимостью эмоционально убогих извращенцев или садистским времяпрепровождением патриархальных хищников, а нормальным развлечением зрелого, сексуально раскрепощенного, «свингующего» общества. В Великобритании, где хардкор-материалы были запрещены, мягкий вариант «порно-шика» сопровождал выход мейнстримной ленты «Эммануэль» и популярных в 1970-е годы английских комедий на тему секса, таких как «Признания мойщика окон» [Confessions of a Window Cleaner]. Эти фильмы заимствовали, пусть и в сильно облагороженной форме, сюжетно-тематические структуры и тропы порнографических холостяцких катушек.
Эти фильмы являлись порнографией (как ее определяли склоняющиеся к цензуре режимы, в рамках которых она циркулировала), которая в определенный момент получила место в мейнстримной культуре. Однако попытки придать ей респектабельности были обречены на провал по обеим сторонам Атлантики из-за двух причин. Во-первых, согласно высказанному в последней главе предположению, чтобы выполнять свои функции и не утрачивать товарную ценность, порнография должна оставаться вне мейнстрима (или даже вне закона). Она должна рассматриваться как явное нарушение нравственных ценностей и сексуальных табу, иначе она потеряет трансгрессивную эротическую силу. Стремление превратить настоящую порнографию в приемлемую форму культуры основывалось на ложном допущении о том, что табу может одновременно присутствовать и в мейнстримных медиаканалах.
Девушки и велосипед
Идее о том, что порнография может быть модной, был брошен и более непосредственный политический вызов в форме антипорнографических аргументов женского движения, усиление влияния которых в 70-е и 80-е годы вылилось в единодушное признание широкими массами порнографии как социального зла. За пределами круга Ларри Флинта, Боба Гуцционе, Эла Голдстайна, девиз которого мог бы звучать как «издай и будь проклят!», порнографию заклеймили преимущественно патриархальной формой культуры, и проявлять к ней интерес стало определенно не круто. Заметив эту трансформацию в статусе порно, морализирующие консерваторы начали подпевать хору феминисток, организовавших первые кампании по борьбе с ним, и сплотили прогрессистов и реакционеров вокруг идеи о том, что в порнографии нет ничего смешного.
Девушки и велосипед

Collapse )

Эротика в природе.

Есть мастера, художники, рукодельцы такие. которые в определенном материале, в куске тряпки, в коряге или в ветке дерева видят что-то уникальное и потом творят. А творят шедевры, которые с годами становятся бесценными.

Немножко юмора
Утро, завтрак, за столом мужчина и женщина. Он:
- Сделай мне бутерброд с икрой!
Она аккуратно намазывает икру с маслом на хлеб. Он съедает.
- Сделай еще!
- Не буду. Это была демонстрационная версия заботливой женщины.
Лицензионную версию ты сможешь приобрести только в случае регистрации брака.

Девушка в автобусе держит на коленях котёнка и нежно его гладит. Сидящий
напротив мужчина говорит с намёком:
- Хотел бы я оказаться на месте вашего котёнка!
- Идём с нами, я как раз везу его к ветеринару на кастрацию...

- Жизнь после пятидесяти только начинается - подумала женщина и
попросила налить еще пятьдесят...

- Однажды мне учительница за сочинение поставила двойку.
- Почему?
- Просто на тему "Как я провел лето?", я написала: "Спасибо, хорошо!"

Сема, почему бы вам не жениться на Софочке? Ну, подумаешь - немножко косая!
- Немножко?! Да когда она плачет, у нее слезы текут по спине крест-накрест!


Collapse )

Мейнстрим.

В 1996 году в статье под названием «Сексуальная болезнь в сердце нашего общества» журналист Джанет Купферман указывала на «степень проникновения порнографии в мейнстрим культуры. Почти не осталось нетронутых ею образов, видов развлечений, моды или рекламы». В других своих книгах я называю такое проникновение порнографикацией мейнстрима. Эта тенденция явно прослеживалась уже в середине 1990-х, а затем усилилась, по мере того как «порно-шик» распространялся по всему популярному и авангардному культурному ландшафту. В 1999 году в статье в New York Times отмечалось «продолжающееся движение к более откровенной сексуальности в рекламе, кино и сетевом телевидении» и особенно «заимствование норм порнографии — ее шаблонных персонажей, сюжетных линий, дешевого освещения и обстановки гостиничных номеров— мейнстримом индустрии развлечений, миром моды и изобразительных искусств». Итак, порно-шик — это не порнография, а ее репрезентация в непорнографическом искусстве и культуре; это стилизация и пародия, оммаж и исследование порно; это преследующая разные цели постмодернистская трансформация порно в произведения мейнстримной культуры, включая, как мы увидим, рекламу, искусство, комедию и образование. Но, как можно судить по названию упомянутой выше статьи, порно-шик спровоцировал почти столь же сильную критику, как и расширение самой порно-сферы. Для Брайана Эппльярда порно-шик и вообще все то, что он называет «потребительским сексом»», связано «не с подрывом устоев, а с превращением акта в один из аспектов общества стяжательства»». В начале 2000 года Джонатан Фридленд на страницах Guardian выражал сильное недовольство тем, что представлялось ему вредными эффектами «вхождения порнографии в мейнстрим». Под этим заголовком он с типичной для идущих в прессе дебатов путаницей категорий собирал все — от сомнительной рекламы до комиков, употребляющих слово fuck. В духе антипорнографической полемики Лоуренса3 1936 года Фридленд утверждал, что «самое тяжкое преступление новых порнографов — кража. Они воруют то, что должно быть сокровенной, даже духовной, частью человеческого опыта, и превращают это в товар»».
Возможно. Но в настоящей главе я собираюсь показать, что всплеск порно-шика является отражением законного публичного (а не просто коммерческого) интереса к порнографии и ее трансгрессивным, нарушающим табу качествам.
Мейнстрим.

Collapse )

Личный андеграунд.

Порнография не только удобна, безопасна и не отвлекается от сути. Она является самой трансгрессивной формой эротики, рассказывающей свои фантастические истории без нравственных ограничений. Это качество отличает ее от других видов сексуально-откровенной репрезентации и увеличивает ее привлекательность при условии, что характер трансгрессии и табу является культурной переменной — как легко заметить в японском порно. Тут встает любопытный вопрос о том, что произойдет с самим понятием «порнография» в том случае, если границы цензурных и правовых нарушений отодвинутся очень далеко и перестанут что-либо значить, и тогда, когда (через Интернет или другие средства не подлежащей и не могущей быть подвергнутой цензуре коммуникации) всякий сможет увидеть всё. Жители капиталистических стран не так уж далеки от этого момента, даже при том, что выведенные из религиозных и политических убеждений этические рамки, в которые мы сами себя заключаем, до сих пор являются важными факторами, не дающими многим людям нырнуть, или хотя бы войти, или всего лишь прикоснуться к порносфере. Продюсер программы Channel 4: A Secret History of Civilization [«Порнография: тайная история цивилизации»] Фентон Бейли утверждает, что «мы наконец придем к точке, где порнография так распространена, что уже считается совершенно несекретной и нетабуированной».
Это маловероятно, хотя бы по той причине, что сексуальные табу — универсальный признак человеческих обществ. В той мере, в которой порнография зависит от нарушения табу, она всегда будет существовать, просто ее трансгрессивное содержание меняется со временем и в разных социумах. Каждое новое поколение обнаруживает и нарушает собственные табу и изобретает какие-то новые. Сегодня в нашей культуре нарушение табу, как мы увидим в следующей главе, стало «шиком», но сексуально откровенные и запретные образы, войдя в мейнстрим культуры, наверняка задели бы многих людей, а став принятыми и обыденными, они бы потеряли немалую долю эротической силы. Порнография соблазнительна, потому что воплощает в себе тайны личных сексуальных желаний во всей их трансгрессивной, нарушающей табу экзотичности. Она по определению попирает публичную мораль и вкус, оскорбляет стандарты сообщества в сфере сексуальной репрезентации, какими бы они ни были.
Личный андеграунд.

Клеймо отверженного.

С тех пор любой критик или комментатор получил возможность отнести оскорбительные или безвкусные, по его мнению, образы к области порнографии, чтобы тем самым припечатать данный текст клеймом отверженного. Этот подход использовал в 1997 году Брайан Эппльярд, чтобы обличить роман А. Э. Хоумз о жестоком обращении с детьми The End of Alice [«Конец Алисы»]. В статье под заголовком 'Pornography all dolled up as literature' [«Порнография, нарядившаяся литературой»] Эппльярд откровенно выразил свою неприязнь к «низкой» литературе: «"Алиса" — симптом деградации высокого искусства в ответ на спрос массовой культуры... Это бессодержательное удовольствие». Чего не скажешь о романе Набокова «Лолита», который, как принято считать, имеет высокую литературную ценность, потому что педофилия в ней достигает статуса литературного искусства и превозносится как оправданная фантазия великого гения. «Сексперт» Сьюзи Брайт с восхитительной простотой пишет об этом, что «решающий вопрос здесь — не секс, а элитаризм. Некоторым кажется, будто они соответствуют неким нравственным и интеллектуальным критериям, дающим им право рассматривать все и решать, что годится для крестьян»».
Через полтора столетия после того, как викторианцы ввели в обиход термин «порнография»», само это явление оставалось «парией среди предметно-изобразительных практик» для определенного сорта культурного критика, который мог заявить, что не питает к этой форме никакого интереса, кроме чисто научного или критического. Рецензии на книги или статьи на эту тему часто предварялись примерно такими оговорками:
Я никогда не покупал и не использовал порнографию, почти не видел ее и, по правде говоря, не стремился к этому.
Тем не менее комментатор чувствовал себя вправе писать о ней и претендовать на роль защитника тех, кому может угрожать порно. Питер Хитченс высказал предположение в газете Sunday Times о том, что распространение (и популярность, которую он тоже признавал) порнографии (или, точнее, того, что он под ней понимал) ставит под сомнение мудрость предоставления демократических прав массам, которые явно неспособны должным образом их использовать. «Лавина грубости и порнографии, накрывшая телевидение, кино и сцену, наводит меня на мысль о том, что мы, возможно, не имеем достаточного нравственного багажа, необходимого, чтобы распоряжаться свободой», — писал он.

Эбби Ли Кершо

Collapse )

Феминистское комьюнити.

Вопреки одному авторитетному определению ее как «насилия мужчин против женщин» порнография, как и другие возглавляемые мужчинами виды репрезентации (проза, поэзия, художественное кино, живопись, реклама), является жанром, чье содержание и значение определяется и оформляется во взаимодействии между ценностями и целями его продюсеров, с одной стороны, и желаниями его потребителей — с другой. В этой связи содержание порнографии, как и мейнстримного голливудского кино или журналов о стиле, регулируется рынком, и там, где в любом отдельно взятом обществе есть гомосексуальное или феминистское комьюнити (а в большинстве западных стран они возникли еще в 1970-е годы) с достаточным для потребительской группы социально-экономическим статусом, появляется и нацеленная на него порнография. В результате расширение порносферы сопровождается диверсификацией ее структуры желания, когда почти абсолютная гетеросексуальная монополия прошлого сменяется современным плюрализмом репрезентаций. По форме и функции все они являются порнографией, однако различаются в зависимости от сексуальных желаний и предпочтений объектов, приписываемых и отражаемых обратно пользователям. В коллекции Caught Looking автора-феминистки сказано, что современная порнография «приспосабливается к требованиям всякого сексуального меньшинства, не включенного в структуру традиционной нуклеарной семьи, а также потребителей-мужчин, фантазии которых выводят их за пределы этой структуры». В одном комментарии 1997 года высказано мнение о том, что «-сексуально откровенные материалы, журналы и видеокассеты никогда прежде не изготовлялись и не распространялись с такой заботой о десятках нишевых рынков, в условиях столь острой конкуренции и постоянного поиска новых целевых групп. Порно предлагает руководство по тому, как свободные рынки могут стимулировать потребительский спрос и отвечать на него».
Девушки

Collapse )